Пантелеевы
рекомендуют читать
Присоединяйтесь!

Фигура "мастера" и практика "вненаходимости"

Фигура "мастера" и практика "вненаходимости"

Перед входом на похороны члена политбюро. «У вас есть билет на сегодняшнее мероприятие?» – «Да, у меня абонемент на весь сезон». 

Алексей Юрчак, профессор антропологии Калифорнийского Университета, анализирует в своей книге историю позднего периода Советского Союза (60-е – 80-е годы) и пытается объяснить, почему с одной стороны основная масса населения никак не ожидала стремительного развала государства, а с другой - после «постперестроечного» крушения – пребывала в стойком ощущении, что так и должно было случиться.  Как оказалось, что при внешней незыблемости системы все были готовы к ее практически мгновенному разрушению.

В отличии от большинства подобных исследований, история в книге рассматривается, не исходя из экономических позиций Советского Союза в конкуренции с экономиками Запада, а с точки зрения «возможных» законов развития современных государств и обществ. Почему «возможных»? Да, поскольку, как мне кажется, применяемые автором модели и закономерности настолько интересны, насколько и спорны. Вместе с тем они дают повод задуматься и попытаться «приложить новую технологию» как к своим воспоминаниям о «периоде застоя», так и применить ее к современным событиям и тенденциям. В любом случае, книга показалась мне любопытной.

Развитие обществ в книге рассматривается в контексте парадокса французского политического философа Клода Лефора. Его идея заключается в том, что современные государственные устройства в основе своей строятся на противоречии, которое может послужить, в дальнейшем, причиной их гибели. Идеология любого государства строится на базе непреложных, «самоочевидных» истин, которые находятся за рамками системы и являются для нее аксиомами. В целях признания себя легитимной, власти приходится постоянно апеллировать к этим истинам, при том, что эти истины «изнутри» системы не могут быть устойчиво доказанными или измененными. Необходимость наличия этих истин, нахождение их вне системы и невозможность их доказательства – и есть составляющие парадокса.

 

В случае с коммунистическим государством – таковыми истинами являлись «победа коммунизма на всей земле и необходимость руководящей роли партии». В случае американской демократии таковой истиной можно назвать  констатацию «равноправия, свободы и стремления к счастью» из Декларации независимости. Попытки «исправления» базовых истин изнутри государства могут привести к разрушению системы.

 

Государство более стабильно, если к «дуальной» системе – «государство плюс аксиомы» добавляется третий стабилизирующий фактор – фигура «Мастера» - человека или группы, которых общество считает непререкаемым авторитетом в трактовке и понимании основных «общественных» аксиом и политических действий внутри государства. Проще говоря, это человек, который объясняет, что правильно, а что - ложно. Это позволяет «подкручивать» общественное понимание основных истин существования данного общества, и, возможно, аккуратно «модифицировать» сами истины.

Примером фигуры «мастера» в советской истории является Иосиф Сталин. Во времена своего правления, он лично редактировал огромное количество поступающих к нему книг, при этом, часто его редакторские правки и объяснения их смысла выходили отдельными сочинениями. Сталин корректировал сценарии к фильмам, уже выпущенные фильмы переснимались после редакторской правки, публично – через газету «Правда» - отвечал на «вопросы читателей», комментировал научные исследования из различных отраслей. Тем самым, путем публикации «авторитетных» комментариев признанного лидера, парадокс Лефора «затушевывался», создавалось впечатление «доказательности» политической жизни и внешних установок.

В случае, когда фигура «мастера» исчезает, что произошло в Советском Союзе в 1953 году, у государственной системы не остается авторитетного комментатора и «трактователя». И, чтобы не ошибиться – политическая система в своем языке начинает цитировать саму себя – более раннюю. Именно этот процесс «закукливания» политической идеологии и политического языка произошел, по мнению автора, в Советском Союзе времен «застоя».  В это время форма политического высказывания начинает превалировать над смыслом. Именно тогда родился «кондовый» или «дубовый» язык партийных выступлений и статей. При этом, власть государства над реальным содержанием жизни начала теряться. 

Например, выполняя формальную сторону жизни – комсомольцы собирались на собрания, писали повторяющиеся отчеты, выступали с речами, цитируя «блоками» прошлые выступления, с другой стороны – могли быть поклонниками рок’н’ролла, носить «фирменную джинсу», “травить” политические анекдоты. Система, требуя формального соответствия и выполнения «обрядной» стороны политической жизни, сама порождала бесконтрольную, частную сторону жизни населения. Создавался своеобразный социальный договор, выхолощенные рамки которого можно найти в высказывании «Пусть Родина делает вид, что она нам платит, мы будет делать вид, что работаем».

Формальное нахождение населения в «системе» и одновременное реальное нахождение «в другом месте»,  называются автором «практикой вненаходимости». В качестве примера можно привести распространенное в Советское время среди авангардных художников и музыкантов устройство на работу в «котельные и кочегарки» («Поколение дворников и сторожей» по Борису Гребенщикову»). Данное занятие с одной стороны формально соответствовали правилу «полной занятости», с  другой стороны – давало возможность заниматься чем угодно, находясь «вне» системы. Так, например, в котельной работал Владимир Шинкарев, один из членов художественной группы «Митьки». Главный лозунг группы был «Митьки никого не хотят победить», а повседневная позиция – «активное стремление к ничему».

Такими же проявлениями «внесистемной» жизни была практика «травления» анекдотов (количество которых резко пошло на убыль после распада СССР), некрологические частушки-страшилки – помните «Мальчик на свалке нашел пулемет… “.  Подобные виды политической иронии по Петеру Слотердайку можно квалифицировать как «юмор, который перестал бороться» -  когда «сознание начинает смотреть на себя свысока, но не слишком пренебрежительно, и … наступает веселое успокоение».

Таким образом, по мысли автора, именно «формальная» приверженность населения государству создавала у советских людей ощущение «вечности» системы, а практика «вненаходимости» - развития частной жизни вне системных установок привела к тому, что государство могло рухнуть в любой момент. 

После прочтения книги часть вопросов, конечно, остаются без ответа. Например, кто выполняет и выполняет ли роль «мастера» в «западных» социальных устройствах, или они находят другие способы трактовок и изменений базовых идеологий? Если отсутствие «мастера» приводит к «закукливанию» и дальнейшей дестабилизации системы, то сколько времени отпущено до разрушения?? 

Или, является ли широко транслируемое «Comedy Club» примером «юмора, который перестал бороться», способом части населения применить свою практику «вненаходимости»?

В качестве бизнес применения, возможно, стоит подумать над вопросом о роли «мастера» в корпоративном «строительстве». Может быть Джим Коллинз в «Построенных навечно» слишком рано «списал» ведущую роль лидера корпорации? Поскольку многим из нас удавалось наблюдать переходы к «закукливанию», «ритуальному» цитированию в управлении бизнесом крупных международных корпораций, оставленных в определенные моменты своим «мастером».  

Книга Алексея Юрчака дает интересный, хотя местами и спорный, взгляд на причины разрушения «советской» системы. Предложенный «аналитический аппарат», с моей точки зрения, может быть использован гораздо шире. Рекомендую. Илья.

 «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение», Алексей Юрчак; издательство Новое литературное обозрение, 2014 

 

В интернет магазине Озон

 

 

 

Отлично!
Спасибо за подписку!

Подписка на рецензии