Пантелеевы
рекомендуют читать
Присоединяйтесь!

Когда все предопределено

«Утром съев конфету Еж — В восемь вечера помрешь». Николай Олейников – главный редактор детского журнала «Еж».

Книга Валерия Шубинского – исследование жизни Даниила Хармса, глазами родственников, друзей, поэтов – авангардистов, советских литературных критиков, недоброжелателей от литературы и политики.   

Судьба отца Хармса — Ивана Павловича Ювачева — напоминает авантюрный роман. Отец был осужден по Делу Народовольцев при том, что нельзя сказать, что был активным революционером. Он не участвовал в террористической деятельности Народной воли, однако идеи разделял и был знаком с одним из ее лидеров – Сергеем Дегаевым. Дегаев, в последствии, оказался двойным агентом, выдавшим Петербургскому охранному отделению практически всех членов организации (от активных террористов, до «сочувствующих»). Дегаева «завербовал» и использовал в работе заведующий агентурой Петербургской охранки Георгий Судейкин. Он, по мнению многих историков, не ставил перед собой целью полностью уничтожить террористов, а предполагал использовать их для устранения конкурентов по службе. этой связи вспоминается Князь Пожарский и СДД в детективе Бориса Акунина «Статский Советник»). В итоге, Судейкин был убит на конспиративной квартире народовольцами, «расколовшими» Дегаева, а Ювачев был приговорен к казни, которая затем была заменена на заключение в Шлиссельбург и высылку на Сахалин.

Забегая вперед, именно «революционное» прошлое отца позволило его сыну – Даниилу Хармсу, относительно быстро вернуться в Ленинград из первой ссылки в Курск, куда он попал после первого процесса над «литераторами-антисоветчиками» в 1931 году.

Даниил Ювачев (Хармс – псевдоним, по одной из версий от слова Charm – «Очарование») – влился в среду ленинградских поэтов-авангардистов на волне поисков новых поэтических форм, эпатажа и отрицания прошлого литературного опыта. Группа поэтов «Орден Заумников» – куда входил и Хармс, создавала «странные» произведения, где слова полностью заменяли звуки, и эффект от чтения должен был достигаться ритмом и голосовыми модуляциями. Уровень авангардности был таков, что эксперименты Маяковского и кружка футуристов в Москве по сравнению с Заумниками – мало отличались от российских классиков. 

Поиск истины осуществлялся на территории абсурда и в обращении к внутреннему сумасшествию.  «Вот человек – у которого было в руках безумие, и он не обуздал его, не понял его, не заставил служить человечеству» — с сожалением писал Константин Вагинов о поэте Венедикте Марте, недавно побывавшем в сумасшедшем доме.

Внешность Даниила Хармса полностью соответствовала выбранному поэтическому пути. На улице он неизменно появлялся в английском кэпи, пиджаке и бриджах до колен. Гольфы были также обязательны. Курил Хармс – изогнутую трубку. В целом, выглядел Даниил, как английский денди, не понятно как и почему попавший на улицы постреволюционного Петрограда. начале войны Хармса неоднократно сдавали в милицию, подозревая в нем иностранного шпиона).

Деятельность авангардистских поэтических кружков (Заумники, Академия Левых Классиков, ОБЭРИУ – объединение работников реального искусства) – полностью не соответствовала «правильному» образу и направлению творчества «взрослых» советских писателей и поэтов. Единственная возможность публиковаться для них была «выйти из множества взрослых» — писать для детей.

В конце 20-ых, начале 30-ых годов в детской советской литературе сложилась парадоксальная ситуация – не смотря на существующий социальный заказ на «правильную коммунистическую литературу» для советских детей – эта литература «не получалась». Поэтому, каждый раз приходилось обращаться к «старым» уже несколько раз заклейменным «мещанским» детским писателям, каковыми были, например, Корней Чуковский, Самуил Маршак, Борис Житков, Бианки и Пришвин. Маршак, совместно с Борисом Житковым и Николаем Олейниковым в 1928 году выпускают детский журнал «Еж» (Ежемесячный Журнал), редакция которого находилась в доме «Зингера» на Невском Проспекте – сейчас «Дом Книги». И с 28 года к деятельности журнала Маршак начал привлекать Хармса и объединение поэтов ОБЭРИУ. Именно благодаря «Ежу» и «Чижу» детские стихотворения Хармса увидели свет. 

Тридцатые годы в Ленинграде для пишущей интеллигенции – трагическое время. Публикуются разгромные статьи о несоответствии произведений текущей политике, авторы книг вынуждены публично каяться. «Покаяния» входят в процесс и не является надежной защитой от ареста и лагеря. Страшная ирония заключается в том, что авторы разгромных статей через несколько лет – в 37 году, будут также арестованы и отправка в лагерь – будет восприниматься как счастливая отсрочка. Так, например, молодая комсомолка Ольга Бергольц – громившая Хармса на станицах «Смены», явно понимавшая, чем это может закончится для «рецензируемого», сама была осуждена «как участник заговора против Сталина и Жданова» в 38 году.

В действительности конца тридцатых годов, судьба авангардистов была просто предрешена. Большинство участников кружка ОБЭРИУ были арестованы в 37-38 годах, сосланы в лагеря или казнены. Даниил Хармс был арестован уже в блокадном Ленинграде и умер в тюрьме в 41 году. Его архивы не были конфискованы (судя по всему по причине полной абсурдности содержания) и каким то чудом сохранились в блокадном Ленинграде.

Книга Валерия Шубинского – о людях изначально «выпавших», чуждых системе, о безуспешных попытках жить, не обращая внимание на «сужающуюся», агрессивную действительность.

Книга, безусловно, грустная, «безвыходная». Однако читать ее стоит. Рекомендую. Илья.

Для добавления разумного позитива в рецензию, Из воспоминаний шлиссельбургского «сидельца» Ивана Ювачева: «Один из соседей в Шлиссельбурге измучил всех своей вежливостью: вместо того что бы задать краткий вопрос, он тщательно выстукивал особым тюремным кодом длинные учтивые фразы». Вот, он, интеллигент – и в Шлиссельбурге учтив и вежлив.


  Валерий Шубинский. «Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру», издательство «АСТ», Corpus, 2015

 

  Книга в интернет магазине Озон

  Цифровая книга на ЛитРес

 

 

 Рекомендуем также рецензии:

 

Для коллажа использованы: обложка книги «Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру», фото Дома Зингера в Санкт Петербурге, памятная доска Даниилу Хармсу в Санкт Петербурге, ул Маяковского 11, Даниил Хармс в образе вымышленного брата Ивана Ивановича Хармса. 1938 г, автопортрет Даниила Хармса, середина 30-х

 

Отлично!
Спасибо за подписку!

Подписка на рецензии