Пантелеевы
рекомендуют читать
Присоединяйтесь!

Старая Москва и москвичи в круговороте истории

«Уборщик и волосочес Бергуан рекомендовал всем плешивым помаду для отращивания волос из духов „Вздохи амура“.

История многих городов тесно связана с историей страны, но именно жизнеописания «старой» Москвы особенно выпукло показывают, что ничто не случается внезапно. У «ярких» проявлений жизни сегодняшних москвичей можно найти множество предпосылок и «схожестей» в прошлых веках. И потому полезно иногда оглянуться, и увидеть модель частной жизни города с «высоты времени».

Итак, сегодня наш краткий обзор, что почитать по истории частной жизни Москвы с интересными историями, аналогиями с современностью, связями с сохранившимися зданиями и «историческими местами». Мои рекомендации:

Из интересного у Михаила Пыляева

Жизнь приближенных во времена Екатерины – время невиданного обогащения и таких же головокружительных трат. Екатерина II в период своего 34 летнего царствования пускала колоссальные средства на различные пышные празднества и покупку приверженности. Например, театрализованные представления по причине ее восшествия на престол в Москве длились несколько недель. Огромные средства в виде денежных вознаграждений, дарения тысяч «душ» и земельных поместий выделялись Императрицей на поддержку лояльности своих приближенных. Истраченные суммы в десятки раз превышали поступления в казну. Израсходовано было столько, что во времена последующего царствования Павла, казна уже не имела возможности выделения земельных наделов для награждения отличившихся перед монархом дворян.

Правление Екатерины – время расцвета театров. В моду входят «частные» театры, актерские труппы которых набираются сначала из приглашенных французских актёров (первые пьесы играются на французском языке), и затем, по мере появления переводных пьес и русских произведений, – труппы начинают набираться из крепостных. Интерес к театральной деятельности у дворян настолько высокий, что некоторые из них готовы фанатично участвовать в управлении и тратить буквально все свое состояние на содержание личных театров.

Так, например, граф Каменский самолично отмечал промашки актеров и незамедлительно следовал за кулисы для осуществления наказания своею рукой. За сценой для этого располагалось несколько плеток. А после наказания актеры снова выходили на сцену. Билеты на спектакли Каменский тоже продавал сам, сидя «на кассе» с георгиевским крестом на шее. Иногда, желающие подшутить приносили ему мелочь мешками, и оплата билета затягивалась до получаса.

         

Одним из известнейших владельцев крепостных театров в Москве, как известно, был граф Шереметьев, театр которого располагался в имении Кусково. Именно здесь в театральной труппе играла будущая жена Шереметьева – крепостная актриса Прасковья Жемчугова. Несмотря на непреодолимые сословные различия (крепостные наложницы были тогда в порядке вещей, однако брак с крепостной актрисой был для общества неприемлем), Прасковья Жемчугова была принята императором Павлом I по «свершившемуся факту» и стала женой графа по благословению митрополита Платона. После смерти Прасковьи, в память о графине, Шереметьев построил Странноприимный Дом, который и сейчас можно видеть на Большой Сухаревской площади в Москве (там находится Институт неотложной помощи им. Склифосовского).       

Во второй половине 18 века Москва — это симбиоз современного и прошлого. До отмены крепостного права в России остается еще около 100 лет и продолжает действовать фактическое рабство. В старинных Ведомостях того времени можно было увидеть такие объявления: «Продаются 20-и лет человек, парикмахер и лучшей породы корова» или «Лучшие моськи продаются и семья людей, за сходную цену». «Из официальных сведений 1766 года видно, что у самых добрых помещиков крестьяне работали на барина три дня в неделю» — пишет Пыляев.

В связи с бесправным положением крепостных, уместно вспомнить процесс над Салтычихой (Дарьей Салтыковой – вдовой генерал-губернатора Москвы, оставившего город без управления во время чумы, за что и уволенного впоследствии с должности). Салтыкова собственноручно загубила 138 крестьян и дворовых. Избивала несчастных самолично, затем на ее глазах их добивали конюхи и гайдуки. По решению суда — тридцать три года провела в заключении в подвале в Донском монастыре.

В конце 18 века в России процедуры дознания и наказания находились на уровне «темного средневековья». Если в начале Екатерининского правления «Тайная канцелярия», ставшая именем нарицательным, была уничтожена, то вскоре была образована «Тайная Экспедиция», которая мало чем отличалась от предыдущего «учреждения». Пытки во время дознания были очень «в ходу». Так, например, фраза «узнать всю подноготную» — пошла от способа пытки путем «помещения» металлических штырей под ногти испытуемого. Одним из способов легкого давления была демонстрация реальных пыток (мы помним, что в Италии испытуемому показывали только орудия). В России же испытуемого водили смотреть, как «по-настоящему» мучится уже осужденный арестант. В качестве наказаний, в том числе и для дворянского сословия, использовались дыба и «усечение» языка. Еще Петр Великий был не только прогрессивным царем, «прорубившим окно в Европу», но и любителем иногда самолично исполнить приговор, например, рубить головы осужденным после второго стрелецкого бунта.

Ко временам молодого Петра и правления Софьи относится легенда о смерти отца и сына Хованских. Существовало придание о том, что после убийства, санкционированного Софьей, отец и сын были втоптаны в Голыгинскую Гать, недалеко от села Воздвиженского. После того, призраки отца и сына Хованских появляются перед путниками и просят свидетельствовать о невиновности. При этом сын снимает отрубленную голову, как шапку.

Этот сюжет, как мы помним, был использован Анатолием Рыбаковым в повести «Бронзовая птица». Однако, при ближайшем рассмотрении, советских писатель очень легко обошелся с географией и историей. Он поместил Голыгино в Рязанскую губернию, когда село в реальности находится под Сергиевым Посадом (Генка и Мишка никак не могли туда попасть из своего лагеря), и Хованских он почему-то назвал Карагаевыми, якобы находящимися в родстве с Демидовыми.  

Книга Пыляева – о старой, средневековой Москве. Этой Москвы уже нет ни по «по духу» — ее заменила купеческая Москва Гиляровского, ни по «месту» — основная масса зданий либо выгорела в пожаре 1812 года, либо была полностью перестроена и сменила владельцев. Однако, взгляд на Екатерининскую Москву «которой уже нет», мне представляется очень интересным. Рекомендую. Илья

Зарисовки жизни купеческой Москвы из Гиляровского.

Московские купцы второй половины 19 – начала 20 века жили и праздновали широко. У купеческой богемы были свои устоявшиеся «маршруты удовольствий», по которым они следовали в течение вечера и ночи. Обязательными точками маршрута обычно был ресторан «Эрмитаж» на Неглинной (там, где шеф и владелец Оливье подавал свой легендарный салат). После обильного ужина и не менее обильных возлияний, купцы отправлялись в ресторан «Яр» на Петербургское шоссе, где всю ночь пели цыганские хоры, и посетителям предоставлялся более «широкий спектр» возможных удовольствий. Передвигались празднующие на лихачах, не считающихся в процессе пролета по городу с менее «значимыми» извозчиками и, тем более, пешеходами. Мигалок и спецномеров тогда еще не было, но внешний вид повозки и кучера должен был говорить о многом. В то время ходила занятная история о том, как на купеческий праздник в «Эрмитаж» был приглашен дрессировщик с популярной, «умной» свиньей, которая умела безошибочно и быстро считать. Насмотревшись представления, подвыпившие купцы выкупили у дрессировщика поросенка, отдали его на кухню и, затем, съели под водку. И в те времена, хозяевам жизни была не чужда тяга к наукам, в том числе – к математике.

А история про «гуляния» в «Эрмитаже» интендантов, поставщиков товаров для русской армии, во времена Русско-Японской кампании и их последующее практически мгновенное исчезновение после ее окончания – тема для отдельных параллелей.

Удачи и читайте с удовольствием!

Отлично!
Спасибо за подписку!

Подписка на рецензии